Затон: слой под слоем

i_zaton_4A

Рассказ и фото: Антон Климов, Юлия Зелльман

В моем внутреннем словаре Затон – от слова «затопленный». Я даже Юле, приехавшей из Германии, объяснял, что Ангара его затапливает, и поэтому Затон. Почему-то у меня не было представления, что здесь ремонтируют корабли. Просто такое таинственное затопленное место. А с другой стороны, не самый благополучный район. Но мне не давали покоя корабли, которые я видел с этого берега, – эстетика, картинка. Надо было просто брать и идти. Потому что когда я еще туда схожу?

vk f

Ещё по теме:

Антон: Все, кого мы спрашивали по пути, говорили, что путь в Затон один – с Ангарского моста. Этот вход узкий, как бутылочное горлышко, в которое пролезаешь, пролезаешь…

Антон: Первые ощущения были живые и по-настоящему яркие. Мы шли пешком по мосту — шум, машины со всех сторон. Свернули направо, чуть-чуть прошли и поняли, что мы практически в тишине. Раз в пять минут проезжает машина в одну сторону – вжик, в другую сторону – вжик. Какие-то школьники проходят. И все.  Почти все, кого мы встретили, —  от 10 до 15 лет. Суббота. Кто-то на мопедах, кто-то по своим делам идет.

Антон: Минут пять-десять шли по мрачно индустриальному пейзажу — ошметки заборов, трубы. Одновременно и дико, и красиво.

Юлия: Конечно, я  бывала в портах, но не там, где так много сломанных кораблей. А это такой микс порта и промзоны. И контраст: живая река и тихо стоящие корабли. Мы снимали все вокруг, но совсем недолго – минут десять. Потом пришел охранник и выгнал нас.

Антон: Слышу классическое: «Эй! Че вы тут снимаете? Тут вообще-то запрещено» Говорю: «Здравствуйте, а мы тут туристы. Гуляем. Дверь была открыта. А что? Знаков никаких нет…» Ну, как всегда, под дурачка. Улыбаюсь. Мужик тоже смягчился: «Постоянно лазят – и ночью и днем. Алюминий – 30 рублей килограмм, между прочим. Свинец, бывает, еще подороже».

Звуки лесопилки. Слышно, что люди работают. «Это, — говорит, — китайцы арендовали у нас, они там пилят лес. Привозят сюда, пилят — и уезжают. У нас здесь пространства огромные, возможности огромные, а все используется только под аренду». Классическая ситуация: все разрушено, распродано, но, вроде бы, все есть.

Антон: Пока стоим, по воде подъезжает огромный кран — фееричное зрелище. «Ну, вот сейчас на денек сгонял, поработал и все… И непонятно, что дальше…» В итоге сторож дал понять, что это закрытая территория, находиться на ней нельзя, то есть «валите отсюда», но «можно договориться с начальниками».  Такое «в принципе можно, но сейчас — извините».

Юлия: Когда охранник выгнал нас, мы решили походить по окрестностям. Меня в любом месте интересуют подростки, и мы как раз увидели одну компанию. Я предложила Антону: раз у нас маленькое исследование, нужно пойти за ними.

Немецкие участники «Города иначе» провели свой первый день в Иркутске за пределами  центра — ближе к повседневной жизни. Между собой мы называли эти прогулки десантами: интернациональные мини-группы высаживались туда, куда туристы обычно не забредают. Оказалось, иркутяне во многих местах тоже были впервые. Для публикации мы отобрали три истории. Странным образом, все они привели нас к рекам. Впрочем, случайность эта вполне закономерна: Иркутск строился на реках и жил ими. Сегодня эта связь не столь очевидна, но никуда не исчезла.

Антон: Мы пошли куда-то в глубину района, увязавшись за школьниками. И попали в пространство, я бы сказал, немножко загнивающее: деревянные туалеты, маленькие домики — полудеревенский стиль. Атмосфера очень странная — одновременно тишины и напряжения. Наверное, стереотипы о месте всплыли. Вроде бы, нет источников опасности, но внешний вид и эффект попадания через узкий коридор в совершенно иное полуразрушенное пространство.

Антон: Дом. Я бы прошел мимо, но Юля: «Давай зайдем?» Окна у дома выбиты и видно, что,  по крайней мере, в половине этого дома никто не живет. Четыре квартиры. Только одна была на замке. В остальные мы вошли.

Антон: У Юли очень много было эмоций от этой действительности, эстетики, организации пространства.

Юля: «Главный вопрос, который я постоянно себе задавала там, почему эти люди бросили все вещи? Там были и вполне целые. И что заставило их покинуть дом?» Там была одна огромная консервная банка. И еще много крышек от пластиковых бутылок. Все они были разных цветов, как будто какая-то коллекция. В доме было много предметов, которые вызывают вопросы, но все они довольно обычные. А эти крыши – что-то особенное Они заставили думать о людях, которые там жили. Тот, кто собирал их – какой он, сколько ему лет, чем занимается?

Антон: Посмотрели одну квартиру, и я хотел подняться по лестнице. Юля говорит: «Тут, наверное, опасно: она провалиться может». Я говорю: «Если так всего боятся, то можно вообще никуда не ходить». Интересно: она всерьез беспокоилась, а мне это и в голову не пришло.

Антон: Поднялись, обошли квартиру, и я уже собирался уходить. Но Юля говорит: «Давай еще в одну, одним глазком буквально». И там мы нашли местечко с фотообоями, заклеенное несколькими слоями разной жизни.  Действительно культурные слои. Чувствуешь себя археологом. Юля сразу же придумала, как снять айфоном этот «привет из детства».

Антон: Из соседнего дома выходит женщина:

— Что вы снимаете?
— Да вот, гуляем. Тут девушка из Германии.
— Ах, из Германии?! Давайте я вам покажу свой палисадник! Я тут, видите, цветы выращиваю… Сейчас, конечно, не то…

И смущение, что не может продемонстрировать свое хозяйство в лучшем виде:  сезон прошел.

Антон: Ксения предложила: «А знаете, давайте, я ей семян… Это многолетнее растение, она просто их так побросает, — и у нее все вырастет». И начинает сначала одну горсть, потом другую, потом третью – в стаканчик, в пакетик. И вот уже у Юли руки заняты. Не успел моргнуть — уже в руках блин с мясом, который она жует.

Нам встретился открытый, очень позитивный человек, который увлеченно занимается своим делом — садом, огородом, украшением пространства: «А вот вы окно мое еще не видели. Давайте покажу. Правда, с этой стороны не видно всей красоты, но зато зеленью украсила. Давайте зайдем ко мне домой, покажу».

Антон: «А давайте, она в Германию когда поедет… давайте, я дам ей в горшках цветы, горшечные? Она у себя поставит — будет красиво. У них там, наверно, нет таких цветов…» — и уже с двумя горшками стоит. «Возьмите! Будут вас радовать там… Россию напоминать.

У нас здорово, весело и вообще, дружба народов. Ходим в парк, белочек кормим. Летом на речку ходим, купаемся… Райончик у нас приятный, почти природа… Участочек свой — городской суеты нет. Все у нас прекрасно».

Антон: Когда мы поехали в Затон, у нас было задание со «слоями»: нужно было снять верхний слой и посмотреть, что внизу. И вот верхний слой Затона – это мрачный пейзаж, а внизу – семена и эти горшечные растения.

Юля: Самый главный контраст в Затоне — человеческий: одни прогоняют, а другие радушно принимают, зовут в свой дом, кормят и дарят цветы.