RU
EN
2019
КАК ЭТО РАБОТАЕТ
ЛИЦО ГОРОДА в семиминутках

Что можно узнать о Центральном рынке, 130-м квартале, Нижней набережной и сквере Кирова из обрывков разговоров?

семиминутки, анализ
CВЕТЛАНА
АКОПЯН
семиминутки, анализ, текст
ЕЛЕНА
КОРКИНА
АНТОН
КЛИМОВ
ДМИТРИЙ
ЛОЖКИН
фото
стикеры
«Лицо города» - формула, обычно используемая в характеристике тех мест, где неизбежно оказывается посторонний и по которым он судит о городе в целом. Но как судит? Смотрит, гуляет, использует его функции, ощущает (не)удобство. Но кроме того - вольно или невольно слушает. Мы решили проверить, что можно услышать в четырех фрагментах иркутского центра - на Центральном рынке, сквере Кирова, Нижней набережной и в 130-м квартале. Фокус был взят не на саундскейп целиком, но только на слышимое вербальное. Нам было интересно, можно ли узнать что-то новое/ специфическое из обрывков речи и отличается ли речь - частотность, темы, лексика, манера говорить, разнообразие языков в этих четырех местах?
Семиминутки
Что это
Семиминутки — способ сбора уличной устной речи, родившийся спонтанно. Таймер на семь минут — и письменная фиксация вербального потока. В семиминутку в основном попадают обрывки фраз прохожих, но могут и другие формы — реклама, говорящие светофоры, песни из динамиков и пение прохожих, развернутые к улице телевизоры. Если делать семиминутки несколько раз в одном месте, получается вербальный портрет — поток речи, коллективные создатели которого не планировали становиться частью целого. Но семиминутка ухватывает этот поток и укладывает в небольшой промежуток времени, не то фиксируя, не то создавая сиюминутный снимок.

Всего за 10 месяцев мы собрали 91 семиминутку — то есть около 10 часов записи. Из них 15 фрагментов в 130-м квартале, 20 — на Нижней набережной, 24 — на сквере Кирова, 32 — на Центральном рынке. Мы отдаем себе отчет в случайности и недостаточности фрагментов, отсутствии метода и зыбкости любых гипотез. Но повседневная уличная речь в потоке достойна внимания, и этот материал — пробный шаг к теме. Его также можно воспринимать как впечатления внимательных путешественников, имея в виду, что другой внимательный путешественник может услышать нечто другое и иначе это нечто интерпретировать. Будем надеяться, что со временем у нас появится новый материал для сравнения и уточнения этих наблюдений.
Этические проблемы
Семиминутки создают этическую дилемму. Представьте, что вы идете по улице и разговариваете — с кем-то, идущим рядом, или по телефону. И ваша речь частично фиксируется какими-то неясными согражданами. Если вы сами попробуете провести семиминутку, то, скорее всего, столкнетесь с чувством собственной неловкости — естественным для тех, кто не промышляет прослушкой. Если продолжить фиксацию, скоро можно будет заметить, как люди, невольно ощущая свидетелей разговора, отстраняются или снижают тон.

Казалось бы, находясь среди других людей в публичном пространстве, нельзя не понимать, что разговоры, иногда весьма деликатные, могут услышать. А не хочешь, чтобы слышали, — не говори. Но в повседневности сложно всерьез относиться к каждой сказанной фразе, и понимание предсказуемо стирается. Правда,  не для сборщика семиминуток. Здесь, конечно, можно поразмышлять о том, что границы приватного нарушаются не только в подслушивании и фиксации, но и в говорении («почему я должен все это выслушивать» — частый вопрос возмущенных пассажиров, прямо или опосредовано обращенный к разговаривающим по телефону). Но это не снимает вопроса к тем, кто записывает чужие разговоры.

Тем не менее, по итогам длительных обсуждений семиминутки мы собрали и позволили себе частично опубликовать. Есть несколько факторов, отчасти снимающих остроту этического вопроса:
1
Ограничение в семь минут исключает долговременное вторжение в приватное;
2
Исключено целенаправленное подслушивание. Ключевой принцип сбора — свободное движение в пространстве в формате прогулки, покупки на рынке, транзита в нужную точку для личных нужд;
3
Аудиозапись не ведется, реплики не столько анонимизируются — они не атрибутируются изначально (можно запомнить, что это был ребенок, женщина, бездомный или даже увидеть это в письменном тексте, но люди проходят мимо — чаще всего мы не видим их лиц, то есть просто не успеваем смотреть и записывать одновременно, и, конечно, не знаем имен);
4
Записывая семиминутки, мы слышали ровно то, что могли бы слышать или слышали другие прохожие, оказавшиеся в том же месте в то же время;
5
Частью семиминуток становились и собственные реплики/ реплики адресованные тебе.
Чем семиминутки хороши как прием
Они предполагают тотальную фиксацию, что позволяет уйти от заведомого отбора. Мы не выбираем интересное или уместное, не фокусируем взгляд. Это сплошные фрагменты повседневной речи, время записи выбрано случайным образом, что даёт возможность искать значимое не на стадии сбора, а на стадии анализа материала. Пусть и со всеми погрешностями случайности и последствиями «рассеянности».

В остальном семиминутки схожи с наблюдением. Они позволяют получить представление о пространстве, ритмах, обитателях и функциях места. А затем, учитывая исследования в разных местах, сравнить эти места друг с другом. Ведь каким бы компактным и ногами исходимым ни был иркутский центр, он состоит из разных социальных и пространственных фрагментов. И речевых, конечно, тоже.
Тотальность не вполне тотальна. В записи фиксируется всё, что удается разобрать. Но из нее выпадает неразборчивое (тихое, невнятное), незнакомые языки остаются пометками - факт речи, но без содержания. То, что произносится быстро, может быть утрачено. Такие утраты, хоть и редко, но случались в интенсивном потоке речи, особенно на рынке.
Мы не ставили себе целью собрать сопоставимые объемы записей по каждому времени года или суток, но в каждом месте есть разброс - день, утро, вечер, реже ночь; праздничные, выходные и будние дни; несколько времен года.
Выбор мест для исследования
Центр — это место, где пересекается и сосуществует городское разнообразие, как ни банально это звучит. Здесь оказываются студенты, дети и их сопровождающие, пенсионеры, работники учреждений, вахтовые рабочие. Сюда приезжают жители разных районов и пригородов Иркутска, люди из ближайшей области, туристы. Здесь встречаются и местные. Хотя грань между местными и неместными трудноопределима: непосредственно в этих местах (на рынке или в фонтане на сквере) никто не живет — разве эпизодически. Жителей окрестностей немного. Но много тех, кто (по работе, учебе, в связи с тем, что рядом остановки или это место для гуляний) бывает тут постоянно или спорадически.

Мы выбрали эти места потому что, с одной стороны, они (с определенной натяжкой) всеобщи и значимы для города. С другой — не стерильны. Здесь пересекаются многие. Это вторая особенность — уже не «метода», но места, позволяющая не решить, но сгладить вопрос этики: даже анонимизированные фразы, сделанные в конкретном районе, могут выдавать говорящего. Короче говоря, это места пересечений. И они не только считаются или выглядят такими — они так звучат.
Лица города
Возможно, гомогенность могла бы быть разбита, если бы мы обратились к разговорам, скрытым от чужих ушей - проходящих на лавочках и в тени деревьев.
Пространство и зоны
Пространство четырех «лиц» устроено по-разному. Центральный рынок интуитивно ощущается как нечто, что шире себя самого. Это не только само здание и уличная торговля, но и пространство вокруг стоящего рядом Торгового комплекса, соседние остановки и прилегающие к кварталу перекрестки (с улицами Литвинова, Партизанской, Урицкого, Фурье, Чехова, Байкальской). Записывая семиминутки и среди прилавков, и вокруг, мы не заметили серьезной разницы в тематике, лексике, частотности разговоров. За исключением процесса купли-продажи (там свой разговор, где явно видны настоящие местные — продавцы).

Вычленить зоны (в том числе функциональные) позволяют отдельные реплики. Базовое деление — здание рынка и прилегающее к нему. Внутреннее пространство почти не изучено. Прилегающее распадается на уличную торговлю, транзитные зоны, скамейки и фонтан, парковку. Они, в свою очередь, также могут делиться. Например, торговая зона внешнего рынка - это «бабушки» и обычные торговцы, ягодники и семена - один конец и одна речевая история, фрукты-овощи или носки — другая. Разные торговые и разговорные зоны.

Внеторговые примеры. Фонтан у рынка — царство отдыхающих мужчин за 45, выпивающих и бездомных, бабушек с внуками (несколько неожиданно, но да), мигрантов и старших подростков. В районе здания старой аптеки чаще встречаются молодые женщины с рассуждениями о жизни. Между рынком и торговым комплексом можно зафиксировать сомнительных сограждан, похожих на сдающих краденные телефоны, бывших заключенных, вахтовиков, недавних мигрантов и разнорабочих. Здесь же часто назначают встречи суровые парни из разных районов города. Такого слова никогда не звучало в семиминутках, но место можно было назвать «перетираловкой».
Скачать стикеры для телеграма можно тут. Если злой Роскомнадзор не дает вам этого сделать - можно зайти в Telegram, войти в стикеры и набрать в строке поиска Gorodinahe
Скачать стикеры для телеграма можно тут. Если злой Роскомнадзор не дает вам этого сделать - можно зайти в Telegram, войти в стикеры и набрать в строке поиска Gorodinahe
130-й квартал не нужно описывать долго. Это действительно квартал, в окружении автомобильных дорог. Попытки «послушать» места через дорогу показывают, что это уже совсем другие ритмы, темы и ощущения. Поэтому мы собирали семиминутки исключительно в квартале и исключительно на улице: кафе и магазины задают другой уровень приватности. Торговый центр «Модный квартал» по ощущениям и масштабам ближе к улице, но торговые функции отчетливо влияют на речь. Функции само 130-го квартала — променад, покупки, посещение кафе, а также транзит и собственно места отдыха.

Внутри «уличного» квартала есть свои зоны: центральная, самая густонаселенная «улица» — это одна вербальная зона. Пространство у скульптуры бабра (иркутский гербовый зверь) — другая (к слову, самая эпатажная и шумная, если не считать коммерческой и праздничной активности). Окраина за «Модным кварталом», а также нижняя и верхняя «улицы» говорят иначе - реже, тише, обрывистее.
Скачать стикеры для телеграма можно тут. Если злой Роскомнадзор не дает вам этого сделать - можно зайти в Telegram, войти в стикеры и набрать в строке поиска Gorodinahe
Скачать стикеры для телеграма можно тут. Если злой Роскомнадзор не дает вам этого сделать - можно зайти в Telegram, войти в стикеры и набрать в строке поиска Gorodinahe
Набережная — наименее транзитное, сфокусированное на прогулках и отдыхе пространство. Оно меньше всего привязано к автомобильным дорогам и в целом самодостаточно и герметично. Чуть подробнее о том, почему это так — в разделе о тематике разговоров.

На набережной есть свои зоны (прогулочные и с лавочками, два уровня, отдаленные и приближенные к памятникам, дорогам и светофорам) — это мы понимаем глазами. Однако это мало отражается в вербальном. Темы разговоров распределены практически равномерно — от функциональных окриков детей и ответов на их вопросы до обсуждений превратностей жизни — своей и отсутствующего, философских замечаний, разговоров о погоде.
Скачать стикеры для телеграма можно тут. Если злой Роскомнадзор не дает вам этого сделать - можно зайти в Telegram, войти в стикеры и набрать в строке поиска Gorodinahe
Скачать стикеры для телеграма можно тут. Если злой Роскомнадзор не дает вам этого сделать - можно зайти в Telegram, войти в стикеры и набрать в строке поиска Gorodinahe
Сквер Кирова — самый компактный. Как и набережная, это место отдыха и прогулок, но транзитная функция здесь даже более весома. Сквер в узком смысле разбит на зоны (главная аллея, многочисленные дорожки, пространство у фонтана, разбросанные повсюду лавочки, а летом — еще и поляны на газоне). Мы усилили разнообразие зон, собирая материал еще и на соседних остановках и площадях (у Востсибугля, городской и областной администраций). Однако и внутри самого сквера, и через дороги мы слышим примерно один и тот же набор разговоров в одной и той же плотности. Зоны сквера оказываются вербально гомогенными.
Скачать стикеры для телеграма можно тут. Если злой Роскомнадзор не дает вам этого сделать - можно зайти в Telegram, войти в стикеры и набрать в строке поиска Gorodinahe
Скачать стикеры для телеграма можно тут. Если злой Роскомнадзор не дает вам этого сделать - можно зайти в Telegram, войти в стикеры и набрать в строке поиска Gorodinahe
Таким образом, пространство всех четырех городских лиц — с одной стороны бесконечно распадается на части, с другой — при некотором разбросе сохраняет целостность. При этом одни места втягивают в себя округу (рынок и сквер), другие — более закапсулированы (квартал и набережная).
Плотность и ритмы
Плотность людей, объектов и речевого потока — одна из существенных характеристик всех четырех пространств. Она тесно связна с ритмами места.
Под репликой мы понимаем цельный, непрерванный фрагмент фразы одного человека или разговора нескольких людей.
13
10
8
5
реплик
в семь минут
или 111 в час
реплик
в семь минут
или 85 в час
реплик
в семь минут
или 69 в час
реплик
в семь минут
или 43 в час
Центральный
рынок
130-й
квартал
Нижняя набережная
Сквер
Кирова
На территории Центрального рынка плотность объектов и людей очень высокая. Жители говорят быстрее и подробнее, чем где-либо еще, реплик больше, они длиннее. И даже в транзитных зонах (пути движения к остановкам вокруг рынка) речь неизменно попадает в фокус. При этом из-за обилия людей диалоги могут обрываться звуками других диалогов. Вот средняя по объему и структуре семиминутка Центрального рынка:
— Ты телефон, пожалуйста, не отключай.
 — А?
 — Телефон не отключай.

*на каком-то из среднеазиатских языков*

 — Девушка, дайте хоть сколько-нибудь на трамвай...
 — Не дам.
 — У меня просто безысходная ситуация
 — Нет.

 — Не-не-не, не туда.

 — Че, туда пойдем?

 — Мы сядем и поехали. Также.

*на каком-то из среднеазиатских языков*

 — Ладно, покедова, до завтра.

— … эти рельсы ниоткуда в никуда…

 — А что, мне в сервис-то заехать?

 — Она говорит: «Нет, я завтра приду…»

 — Огурчики, помидорчики сладкие, виноград…

 — Че я пропить не могу? Я работаю. Где крестился…

 — … одному вот так вот под ноги пинаю, другому в очко прилетает. Как он орал! А они же, эти берцы, зимой же скользкие…

#25
15.04.2019, понедельник
18:24
Речевое пространство не так сильно подвержено смене сезонов, хотя в дурную погоду реплики могут быть реже, короче, отрывистей, включать сетования на холод. Но суточные ритмы влияют неизмеримо сильнее. Особенно это видно по объему говоримого. Стандартное количество реплик утром, днем и ранним вечером — 12−30. Летом после 22:00, а в остальное время — после 21:00 количество реплик заметно снижается - от 0 до 5. Рынок и малозаселенные окрестности пустеют вечером и ночью, ощущаются опасным: люди трусцой проходят мимо. Это понятно и без специальных наблюдений. Но, собирая семиминутки, начинаешь слышать больше. Поздним вечером на рынке оживают обычные звуки города — сигналы светофоров, шаги, хлопающие двери маршруток (а заодно проступают вывески, объявления, очертания строений). Днем они, как более тихие, тонут в грохоте тележек, шуме моторов, голосовой рекламе и речи.

Ритмы самих разговоров здесь разнообразны — от возгласа «А?» до развернутых диалогов:
М: ... мне фигово стало.
Ж: Сиди. Мы сейчас за вином.
М2: Мы не взяли - сходим.
М: Че, еще не сходила?
Ж: Я деньги считала
М: Сходите?
Ж: Ну.
М2: Че, порвала?
М: И сколько там?
Ж: 500 рублей
М: Давайте, сейчас пока ходите, я туда пойду пока.
Ж: Ну.
М: А что... там...
Ж: Ладно, пошли, потом: светофор
130-й квартал очень зависит от суточных и недельных ритмов: может быть совершенно пустым и безмолвным. Например, в первой половине буднего, утром выходного дня. Тогда совершенно нормальный улов — ни одной реплики за семь минут. В выходные, праздничные, теплые дни место квартал наполнен людьми и звуками.

Ритм семиминуток здесь чаще, чем в других местах, может отличаться от ритма речи. В среднем здесь, как ни странно говорят тише, а в местные часы пик фразы одних людей накладываются на фразы других, а не затмевают их. То есть речь становится трудноразделимым клубком. Аналогично с технически воспроизводимыми звуками. Если на рынке звук голосов перекрывает рекламу (физические люди ближе, чем динамики), то источники разнообразной музыки из колонок в квартале иногда защищают людей от чужого внимания. При этом и сами песни, перекрывая друг друга тоже нередко остаются неразборчивыми. Победа - за уличными музыкантами.

Люди здесь говорят много, но в отличие от рынка, скорость говорения может быть разной. В том числе - медленной, а паузы между фразами в монологе и репликами в диалоге — вплоть до гигантских. Так выглядит средняя по объему и структуре семиминутка 130-го квартала:
 — Че-то я вообще устала, я бы вообще бы на неделю откючилась и полежала.

 — Я хотела предложить посидеть, покурить.

 — Давай зайдем.

 — Вот так, нормально. Все.

 — Прикольная девчонка.

 — Можно видеть себя в скайп как этот самый…

 — Туда ходили

 — Я думала, это его подружка…

 — Мама! Мама! Смотрите! Мама! Мама! Догоняй!

 — Видишь там фонтан?

 — Ну это как бы вообще…

 — Ты же завтра в любом случае после рыбки. Но я понимаю, что после рыбки на конечную нельзя.

 — Угу.

#12
5.07.2019, пятница
18:52
Потоки людей на набережной бывают ничтожными, средними и плотными. Благодаря обширному пространству, даже в средней плотности люди имеют возможность рассредоточиться, поэтому семь минут могут проходить в относительном безмолвии. Что касается ритмов, то в большей степени набережная зависит от погоды (дождь, тепло, солнца), дней недели (будни/ выходные/ праздники) и времени суток (вечер - чемпион). В этом смысле вербальное не дает ничего нового. Но подтверждает красноречиво. Например, когда очень холодно и ветер, идёт снег и низкое небо семиминутка выглядит так:
- Давай со мной! Перекошенные лица...
- У меня тоже!


#1
26.01.2019, суббота
15:00

А в праздничный и теплый день 8 марта - вот так:
- Смотрите, какая там лодка!

- ...снега нет, не будем выбрасывать...

- Хватит! Пойдем!

- Ну потрогай, потрогай рыбу. Ну не трогай больше, всё.
- Папа, возьми мои варежки!
- ...будешь голыми руками? Не заморозишь руки?

- ...он пришел к нему за ролью...

- ...пох.й...

- ...как неродные, но.

- ...куртка спортивная, но эта у меня застегивается...

- ...памятник вернем...

- ...поняла?

- ...там, с фиолетовой камерой...

- На меня солнце светит очень сильно.

- Он с вами играет, однако.

- Так, ты почему плюёшь??

- Ян, одень варежки.

- ...поймаем..
- Мне кажется, он играется с тобой.

- ...специально убегает...

- Тёма, ну-ка брысь оттуда, Яна пошли...

- ...в принципе, не знаю, ты отдыхаешь или нет?

- Давай запланируем на вторник.
- Все тогда, давай я жду, давай.


#4
8.03.2019, пятница
13:15

Глядя на первые два фрагмента, легко представить себе, как выглядит «обычная» семиминутка набережной.

Плотность людей на сквере Кирова относительно невысокая, отчасти благодаря зонированию. Даже в местах скоплений людей — остановки, светофоры, пространство вокруг фонтана в летние дни — люди говорят меньше, чем везде, почти скупо, короткими фразами. Исключения — массовые праздники и большое скопление людей. Сквер, как и рынок, резко замолкает поздним вечером, но в целом — стабильно молчалив и порывист (реплики не только сравнительно редкие, но и предельно короткие. Это чистое «на бегу»:
 — …со своей жирной фигурой она думает, что она первое место займет…

 — …ну, я как ей объясню…

 — …ну купила и не знаю что…

 — …момент…

 — Вот блин… Я не пойду сейчас спать.

#8
14.03.2019, четверг
15:48

Люди и типажи
Рынок, как и положено любому рынку, богат на колоритную речь, разнообразных людей и разнообразные языки. Это «положено» настолько сильно, что при написании текста в этом месте появляется набор из бурятского, китайского, английского, немецкого, испанского и языков Центральной Азии. Но перепроверка показывает: в семиминутках только китайский, бурятский и среднеазиатские. Остальные — эффект накопления опыта и восприятие рынка как места, где есть все и всё.

Зато семиминутки, сглаживая языковое и национальное, дают не просто типажи — за короткими репликами может стоять характер, ценности, целая жизнь.
— Здорово, Дим!
— Здорово, брат ты мой!
- А мы, лапушка, всю ночь проплакали…
- Хорошо, что ему нравится. Ему просто нравится, это совпадает.
 — Это не реакция!
 — Какую тебе реакцию? Он что у нас, эстет?

- А ты хочешь, чтобы я на волю пришел — и нормально себя вел что ли?
Речь квартала более «стертая», как кажется — самим местом. Неспешные прогулки, обилие кафе, допустимая и отчасти ожидаемая от прогуливающихся доля самопрезентации - все это напоминает морской курорт, хотя и лишенный моря. Вместо моря - торговая зона, которая и создает возможности для активного отдыха. Вербально этот курортный эффект выглядит так: можно вычленить детей-родителей, реже - совсем молодых людей. Как и на любом пляже есть уличные зазывалы и продавцы (например книжек), туристы. Но в массе реплики схожи друг с другом и могли бы произноситься самыми разными людьми.
130-й квартал
130-й квартал
На набережной звучат дети и родители — здесь они самые громкие во всех отношениях. Туристы, ловцы селфи и красивых фото визуально многочисленны, но вербально замкнуты и в семиминутках отражаются слабо. Свадьбы тоже скорее видны, чем слышны: даже если оказаться поблизости, щелкание затворов, вздохи и смех обычно перекрывают или замещают речевые конструкции. Зато здесь изредка можно услышать своего рода хозяев этих мест — рыбаков, которые преимущественно молчаливы:
- Здесь работает волокуша!
- Ты палку в глубину-то ставь...
Авторы не порицают матерную речь, но имеют в виду, что часто именно публичное использование мата становится меркой уровня культуры и воспитания.
Для начала будем сопоставлять количество матерных выражений не с общим количеством реплик, а с часами, поскольку одна реплика может содержать не одно матерное слово.
Всегда слышны студенты, правда, в сравнении друг с другом - их речь довольно однообразна. Зато высказывания взрослых создают небольшую, но уверенную панораму. Что удивляет на набережной — в семиминутки не вскакивает речь туристов или мигрантов, хотя первых не меньше, чем на сквере, а речь вторых, видимо, скрадывает тишина пространства и концентрация рыбной ловли или прогулок.

Сквер Кирова не так просто уловить по вербальным записям — уж слишком обрывочные. Здесь есть студенты — главные персонажи, настоящие короли (что характерно, в пространстве сквера ничего для и о студентах нет — кроме них самих и зданий). Дети и бабушки-родители тоже присутствуют и тоже в обрывках. Зато невозможно услышать чиновников, несмотря на соседство с обемими администрациями. Если их сотрудники и говорят, их нельзя идентифицировать внутри сквера и трудно уловить через дорогу от него. Впечатляющий контраст пространства улицы и пространства медиа.
Когда вербальное расходится с привычным и ожидаемым
Если сравнивать четыре лица Иркутска на вербальном уровне, можно получить некоторые неожиданные эффекты. Скажем, визуально 130-й квартал, сквер и Нижняя набережная наполнена туристами. Но в общем потоке речи их почти не слышно. Доля иностранных реплик в общем числе на рынке (только китайский) и в квартале (китайский и английский в соотношении 2 к 1) одинаковая и довольно высокая (4%), на сквере это лишь 2,5%, на набережной — 0%. При всей случайности сбора материала, это несколько озадачивает. Можно предположить, что особенности места (ритмы, плотность, зонирование) одинаково влияют на всех. Или что туристы на набережной и в сквере слишком заняты селфи и любованием другими красотами.

Или, например, доля среднеазиатских языков. 7% реплик на рынке, < 1% в квартале и на набережной, ничего — в сквере. Но сюда не попадают те, кто говорит на русском или молчит. Получается, что, если бы вербальное прямо сейчас начало преобладать над визуальным, а язык говорения был важнее национальности его носителя, город ощущался бы менее «приезжим», менее разнообразным.

Пожалуй, самый любопытный случай расхождения визуального или даже стереотипного с речевым — это разного рода ругательства. Для яркости возьмем только матерщину. Центральный рынок кажется самым маргинальным местом — здесь много бездомных, выпивающих, просящих милостыню, здесь встречаются «перетереть» люди с разных районов городов и пригородов. Однако чемпионом по матерной лексике рынок не является. Если привести цифры к сопоставимым величинам — назовем их «маточасы» — мы получим: 1,4 маточаса на сквере, 2,7 маточаса на рынке, 3,5 — на сквере и 5,1 в нарядном 130-м квартале.

Здесь важно подчеркнуть: большая часть семиминуток квартала были взяты в утреннее, дневное и ранневечернее время, сами ругательства — неспешнопрогулочного, а не разгульного характера. То есть это не эффект кабака. А если вспомнить что плотность реплик в воспитанном сквере и на рынке отличаются почти в три раза (43 и 111 в час соответственно), можно предположить, что на сквере меньше говорят, а ругаются как раз больше. Так, сомнительный рынок становится чемпионом центра Иркутска по чистой речи. К слову, речь самых маргинализированных людей (бездомных или давно и глубоко пьющих), если судить по семиминуткам не более и не менее чистая или замусоренная, чем у их нейтральных сограждан.

Даже если убрать все возможные доли иронии и учесть погрешности способа сбора материала, эти и другие мелкие находки наводят на мысль о том, что исследования повседневной уличной речи в ее потоке — дело небессмысленное, способное дать новые ракурсы взгляда на привычное.
Разговорные особенности
Бегло анализируя тематику разговоров, структуру реплик, предложим еще несколько наблюдений о темах и способах говорения в наших четырех пространствах.

Набережная — это единственное место, где почти не возникает понятия времени (в 160 репликах упоминается лишь однажды), здесь не важны маршруты выхода с набережной (возникают дважды, один раз со словами «ну блин не хочу домой»). Кроме того, только здесь встречаются реплики-намерения включить других людей в пространство набережной («Надо дядю Сережу сюда, место покажу ему»). Здесь нечасто говорят о еде. О работе — редко, и если делают это, то без дедлайнов и почти без текущих договоренностей.
- ...вожу на работу.
- Бабушку?
- Не бабушку, я себя...
- ..в принципе не знаю, ты отдыхаешь или нет? <...> Давай запланируем на вторник...
- Как там с выплатами?
- Сокращения.
- Сокращения? Зарплату хоть дали?
Набережная - это разговор, оценка знакомых и окружающих, внимание к происходящему здесь и сейчас. В репликах семиминуток угадывается содержательное взаимодействие, потребность рассказать, узнать, разделить. Раздражение и злость встречаются также, но в целом вода располагает или к бегу с катаниями, или к рассуждениям - в том числе совместным. Кстати, в сравнении с прочими местами здесь почти не говорят по телефону.
- ... Белоснежкой, конечно.
- А может быть, будешь мальчиком Маугли?
- ... нет, не нужно, у меня был сейчас…
- Просто пиз..ц
- Мы государство грабим б..дь!
- Да не грабим мы! Взяли своё.
- ... я долго думала, потом понемногу чуть не поругались...
В свое время появление в Иркутске 130-го квартала перетянуло в его прогулочные зоны значительную часть горожан, прежде гулявших по набережным. В городе появилось новое место, где можно других посмотреть и себя показать. Но вот что любопытно: если верить семиминуткам, в квартале иногда — и то не всякий раз — присутствует некоторая вербальная рисовка, но вот происходящее вокруг почти не обсуждают. Возможно, места для «показать» и «посмотреть» несколько разошлись.

Квартал — наверное, самое простое, легкое пространство. Здесь решают куда идти дальше, просят сигарету, занимают сотню, обсуждают подружку, рассказывают о покупках, сокрушаются о вчерашнем, обсуждают планы на отпуск, выбирают, в какое кафе зайти. Любопытна здесь, пожалуй, одна деталь: в пространстве, созданном для отдыха, чаще, чем в других артикулируют боль и усталость («у меня болит нога, перестань!», «че-то я вообще устала, я бы вообще бы на неделю отключилась и полежала», «а у меня ноги болят, у меня мозги болят и ноги болят»).
Сквер, в отличие от набережной, не особенно рефлексивен, но чуть более разнообразен по сравнению с кварталом. С одной стороны, диалоги замкнуты на самих людей, пространство не так часто задает рамку и темы, оно просто есть.
Сквер Кирова
Сквер Кирова
Зато его транзитность привносит быстроту и движение — стремительные и часто риторические вопросы, короткие призывы («давай», «бежим, бежим!») Люди много разговаривают, хотя порой и кажется, что не ждут ответа и говорят сами с собой:
- Ну чё, всё нормально?
-Что нормально? Ничего не нормально!
-Я ехал за макаронами?! Я ехал за макаронами?!
- Ты грустная девица, да?
-Делаю уроки, не делаю уроки...
- Новый, новый, новый день!
Рынок кажется предельно функциональным. Здесь много разговоров о маршрутах и транспорте, ритуального торгового говорения («возьмите свинину», «пробуй, уважаемый», «хорошие носочки, долго будете носить», «а знаешь что еще мне надо? Надо девкам саган-далю привезти»), выплеска эмоций («Господи, чё встала-то?», «Ты куда? Я что буду с ним носиться?», «Ты посмотри какой он бог!») и обычных повседневных разговоров («Ты думаешь, я бы там выспалась?», «Стой! Там банкомата нет!»).

Но неожиданным образом именно здесь проходящие по своим делам нет-нет да сформулируют свою позицию по важным для себя вопросам («я даже если говорю, я слушаю», «я ее просто, представляешь, просто как котенка выкинул — ее с ребенком, ты мне никто, говорю…», «это не твой, это наш ребенок», «- мне главное, чтобы человек был хороший. — мне тоже»). Пожалуй, только здесь всерьез и содержательно, хотя и с некоторым надрывом, высказываются мужчины.

Все места — места в том числе детей. На рынке дети не только ходят за покупками вместе со взрослыми и просят что-то купить — часто они здесь же играют — в ожидании взрослых или не умея оторваться от голубей или фонтана, и тогда ожидают уже взрослые. Сквер с огромным фонтаном также притягивает детей. Удивительно, но коммуникаций с детьми на сквере не так много. Все время держа в голове случайность выборки, все же сделаем гипотезу: здесь дети играют более спонтанно: с одной стороны, мало опасностей, с другой — негде развернуться. Такое ощущение, что это место для них — территория свободы.

На набережной с ее просторами и функцией обучения/ катания на велосипедах, самокатах и роликах, разворачивается простор для речевой коммуникации. Родительская речь (или речь других сопровождающих) полна указаний, приказов, запретов и прочих повелительных наклонений — «Стой!», «Лиза, мы хрюкнем на тебя!» В первую очередь оттого, что дети. Детям очень часто разрешают/ запрещают/ указывают. Разговор — гораздо реже. Но ритм и функция места позволяют и его — с вопросами и попытками понять.

Разнятся ли фрагменты центра? Безусловно. Ритм, пространство, время, плотность, функции, способы говорить, темы разговоров. Даже если просто читать семиминутки подряд, можно почти уверенно сказать, откуда они.

Что касается пользы самого способа сбора материала, то семиминутки не самодостаточны. Часто для их интерпретации требуется собственно наблюдение. Но они дают нечто, что наблюдение — часто фокусированное на значимом (практики, субъекты, события и так далее) дать не могут.
Жизнь города существует в ненаблюдемом, ускользающем потоке людей. Не в событиях, а в не_событии. Именно этот поток создает связность и устойчивость, само существование города через постоянное, рутинное движение и речь незначимых и незаметных.
Упал ли уровень Ангары, открылся ли новый ресторан, каковы причины и последствия опустения рынка. Они на многое влияют, но в длинной перспективе — это детали, поломки, временное. Постоянство, сохранность города и его частей — в ненамеренном единстве множественного и необязательного. Но при этом цельного и главного. Во всех этих
- Таджиков да?
- Этого я не знаю - где узбеки, где таджики
- Так стыдно, что...
— Бабушка, пончик!
— Ваня, б.дь. Нельзя заходить ни за хлебом, ни за чем с ним. Сейчас начнется — в одном отделе то, в другом отделе то. Ну давайте уже.
— Только пончик и «Ангара» батончик!
Все семиминутки можно прочитать здесь
еще про иркутск

Игорь Фефелов
Ия Еременко
Светлана Хаирова


2019

Юлия Темникова
Светлана Хаирова
Ия Еременко
2019
Ринат Ишмухаметов
Фабиан Вайсс
Юлия Зельманн
Антон Климов
2016



Артём Моисеев
2016